О переводах

Чтобы поддержать собственную свежую тему, слегка коснусь недавно упомянутого где-то на страницах «Пристани» перевода по подстрочнику. Точнее, рифмовки подстрочника ради получения стихотворного перевода.

Ну, я-то считаю, что рифмовать по подстрочнику, не владея языком оригинала, — затея пустая, ибо никогда и ничего хорошего из этого не выйдет. А тут взялась перечитывать поляковского «Козленка в молоке» и припомнила, что мое мнение о туфтовости такого «перевода» там как раз автором и высмеяно. Судите сами:

Следующим был синий стеганый восточный халат, полученный в подарок от кумырского поэта Эчигельдыева, чьи стихи я переводил по подстрочнику… Разумеется, ни кумырского, ни какого другого тюркского, равно как и финно-угорского или романо-германского языка я не знал, но по подстрочнику можно переводить даже с древнеазотского языка, который, как известно, полностью утрачен. Делается это элементарно. В подстрочнике значится:

 

У моей любимой щеки, как гранат,

Лицо, как полная луна,

Тело, как свитки шелка,

Слова, как рассыпавшиеся жемчуга…
 

 

Задача поэта-переводчика – следовать, конечно, не букве, но духу оригинала:

 

Нас с Зухрою луноликой

Ночь укроет повиликой…
 

 

Помню, Эчигельдыев очень удивился, прочитав этот перевод своих стихов в журнале, так как не знал никакой Зухры и уверял, что повилика в Семиюртинске не растет, он даже не знает, как она выглядит. К тому же он обиделся, заявив, что восточные девушки, в отличие от русских профурсеток, по ночам где попадя не шастают, а сидят дома…

Кто со мной не согласен, пусть хотя бы просто посмеется — все равно вместе со мной.